Капитан Ульдемир. Властелин [сборник Литрес] - Владимир Дмитриевич Михайлов

которым посчастливится унести ноги с планет. Нет, тут действительно все обречено еще до начала.

Наступило молчание.

– И все же, – через минуту нарушил его Ульдемир, – что-то тут не так. Мы, разумеется, не знаем, с какой подлинной целью разыгрывается вся партия. Однако не ради того, о чем распинался Охранитель на Заставе. Потому что если то, что он говорил, правда, то для них не должно быть никакой разницы между Ассартом и любой другой планетой. В результате всякой войны кто-то выходит сильнейшим, начинает определять погоду во всем Скоплении. И неизбежно – годом раньше, тремя позже – выйдет на ту же самую звездную экспансию, которая Охранителю так не по душе. Нет, что-то не то…

– Не может быть войны без победителей, – убежденно сказал Уве-Йорген.

– Верно. Однако победителем может оказаться не одна и не вторая из сражающихся сторон, а кто-то третий – стоящий поодаль.

– Для этого ему нужно, чтобы участники выбили из игры друг друга. Но тут слишком очевидна направленность против Ассарта…

– Это исходя из того, что нам известно. Однако нам наверняка неизвестны куда более важные вещи…

– Больше нет времени узнавать, – сказал Питек.

– Так и есть. Что же нам остается?

– Сделать все, – сказал Ульдемир, – чтобы как угодно – уговорить, заставить, вынудить Властелина отменить войну.

Ястра с сомнением покачала головой:

– Будь он менее упрямым и более уравновешенным… Увы.

– И тем не менее мы обязаны. Любой другой вариант ведет к проигрышу.

– Рискуем головой, – предостерег Ульдемир.

– Ну что же, – усмехнулся Уве-Йорген. – Значит, наши головы годны хоть на это. Вряд ли на что-нибудь другое, потому что в последнее время мы только проигрываем. Например, мы ожидали, что тот тип, обнаружив, что Леза исчезла, сразу кинется на связь с Охранителем и мы таким путем выйдем на канал. Если бы нам удалось достучаться до Мастера, он наверняка смог бы что-нибудь посоветовать. Гибкая Рука стер подошвы до дыр, бегая за объектом. Но тот так и не прибегнул к связи. Видимо, происшествие его не очень взволновало.

– Ты нигде не отпускал его, Рука? – спросил Ульдемир.

– Однажды, примерно на полчаса. Вчера вечером. Он навестил дом Лезы. Кстати, там в то же время находился и Властелин.

– Они встретились?

– Непохоже. Властелин вышел первым, тихо и спокойно. Его, правда, несколько расстроило, когда он увидел, что вся его охрана выведена из игры навсегда. Но он быстро пришел в себя.

– Кто разделался с ними?

– Задира. Я не стал вмешиваться.

– Понятно… Значит, Задира оставался там с полчаса? Что он там делал? Лезы ведь уже не было.

– Не знаю.

– Может быть, он оттуда и вел связь?

– Может быть, конечно… Во всяком случае, у него дома ничто не указывает на выход канала. Я обнюхал там каждый гвоздь.

– Надо побывать в доме Лезы. Кстати, захватить кое-что из ее вещей. Для нее.

– Дом под наблюдением.

– Ну… – пренебрежительно сказал Питек.

– Хорошо. Ты и Рука. Сегодня ночью. Дальше. Кто идет с письмом на половину Изара? Ястра?

– Нет. Он меня просто убьет, едва заподозрит, что я замешана в этом деле. Да и… чтобы убедить его, нужна не женская логика, а более… прямолинейная.

– И останется еще одно дело, – сказал Ульдемир. – Георгий, к счастью, привел корабль. К счастью – потому что, если войну не удастся предотвратить, машина нам очень и очень пригодится. Хотя бы для спасения женщин.

– Спасибо, милый, – сказала Ястра, – что ты думаешь обо мне, а не только о ней. Я чрезвычайно тронута.

– Я просто знаю, что ты не бросишь ее на произвол судьбы, – ответил Ульдемир.

– Ах, конечно, конечно…

Голос Ястры не предвещал ничего доброго – однако Ульдемир на сей раз пренебрег угрозой.

– Корабль надо не только привести в порядок, но и дооборудовать. Вы понимаете, о чем я. Пока война еще не стартовала, материалы можно просто купить в магазинах. А как смонтировать, знает Уве-Йорген.

– Ты собираешься вести бой? – спросил Питек.

– Почему бы и нет? – ответил вместо капитана Рыцарь.

– Все может быть… Итак: Питек и Рука – обнаружение связи. Уве и Георгий – корабль. Значит, мне остается самое приятное.

– На то ты и капитан, – сказал Уве-Йорген серьезно.

– Уль, – проговорила Ястра. – Я боюсь. Я действительно боюсь. Изар… Ты его не знаешь.

– Но и он меня тоже, – сказал Ульдемир. – И это аргумент не в его пользу.

– Почему-то, – сказала Ястра, – именно тогда, когда нужно быть серьезным, ты начинаешь говорить глупости.

– Мне всю жизнь приходилось быть серьезным. Наверное, поэтому я и говорю так много глупостей.

– Да, – подтвердила Ястра, – очень много. Пожалуйста, в беседе с Изаром постарайся говорить их поменьше. Обещай мне.

– Торжественно обещаю, – заявил Ульдемир. Он чувствовал себя странно взвинченным, готовым на какие-то неожиданные поступки – может быть, крайне благоразумные, но, может быть, и как раз наоборот.

– Я буду с нетерпением ждать тебя, – сказала Ястра.

– Постараюсь вернуться. А если нет…

– Ну, – сказал Уве-Йорген, – тогда Властелин получит войну даже раньше, чем рассчитывает.

5

Началось с того, что мне было сказано: Властелин не принимает. Он слишком занят. Однако такого рода штуки были мне давно знакомы, еще по родной планете и родной стране. Так что отказ меня не очень смутил.

– Прошу вас доложить Властелину, – сказал я молодому человеку, всячески старавшемуся имитировать военные манеры и военную подтянутость (это удавалось ему не очень), – что у меня к нему важное послание.

– Гм, – сказал он. – Вы разносчик писем?

– Почти, – сказал я. – На самом деле я Советник Жемчужины Власти, Первой Женщины Державы.

В его глазах пробудилось любопытство. Он наверняка слышал обо мне достаточно, но повидать меня до сих пор ему не удавалось. Ничего удивительного: я человек скромный и никогда не стремился позировать разной секретарской шушере.

– Ах, я вас не узнал, приношу почтительные извинения, – сказал он; по-моему, несколько более нахально, чем ему полагалось по рангу. – Позвольте просить вас передать послание мне. Я немедленно доложу его Властелину.

– Его Всемогуществу, – поправил я. Называть Изара Властелином в официальных разговорах имели право только люди, начиная с определенного, достаточно высокого ранга, – если хотите точности, то с шестого, – а прыткий юноша к нему явно не принадлежал.

– Разумеется. Еще раз приношу извинения.

И он протянул руку, словно ожидая, что я немедленно подам ему на бедность.

Я посмотрел на него, не более. По-моему, мне удалось взглянуть именно так, как я хотел: чтобы, не произнося ни слова, дать человеку понять следующий текст: мальчик, если сам ты не больно умен, не ожидай того же и от других. Он, по-моему, прочитал текст довольно грамотно, потому что извинился в третий раз и